Сен 11 2019

Интервью сэнсэя Жерара Блэза для «AIKIDOJOURNAL», 2009г

Category: БиблиотекаЕвгений @ 12:23

Хорст Швиккерат

Интервью сэнсэя Жерара Блэза для «AIKIDOJOURNAL», 2009г.

(Aïkidojournal 1-2/2009

Перевод Алексея Дмитриева

Фото Андрея Старкова

материалы группы Федерация Айкидо Республики Алтай)

Вы много работаете с оружием?

Я?

Да.

В айкидо?

Да …

Никогда. Об оружии … Я учитель дзёдо в рамках федерации кендо. Это не имеет ничего общего с айкидо. В айкидо я очень, очень мало работаю с оружием, и в айкидо это только бо-дзютсу, Масакацу бо-дзюцу, которому научил меня Хикитсучи-сэнсэй. Но я не работаю с оружием в айкидо, потому что, во-первых, когда О-сэнсэй был жив, не занимались с оружием. Я знал японских мастеров, которые прибыли во Францию или в Европу в то время, когда Основатель айкидо был ещё жив, и они не занимались с оружием. Это все началось после смерти Основателя.

Когда [об оружии в айкидо] спросили Хикитсучи-сэнсэя, [он ответил, что] это только О-сэнсэй работал с оружием, и только он демонстрировал айкидо с оружием. Но другие не делали этого. Вот я и подумал «почему?», потому что мне тоже, в своё время, нравилось заниматься с оружием в айкидо.

Перед тем, когда я отправился в Японию, я немного практиковал Кашима Син Рю с мастером Инабой и я увидел, что ничего не знал об оружии. После, по разным причинам я был вынужден прекратить эти занятия и начал изучать Синдо Мусо Рю с мастером Мацумура, и таким образом, я познакомился со средой дзёдо (Jodo), и в этой среде встретился с мастерами кендо и иайдо, и я понял, что что-то не так с айкидо и оружием.

Что касается айкидо, я пытаюсь делать так, как делал мой учитель, то есть, я пытаюсь продемонстрировать, как можно заниматься айкидо, используя оружие. Потому что проблема, в айкидо, состоит в том, что никогда не было никаких объяснений того, как держать оружие, как атаковать с оружием. Кто-то атаковал с оружием, но он уже знал, как это делать, так как изначально большинство из тех, кто начинали айкидо, имели 5 дан кендо. Они пришли из кендо, другие из дзюдо или каратэ. И поэтому мастер Уесиба брал кого-то, кто был знаком с оружием. Он демонстрировал айкидо с оружием, но не обучал, как в школе, где мы учимся, как держать меч, как держать палку, как атаковать, как колоть, каковы различные ситуации, в зависимости от того, атакует ли кто-то так и так … Итак, для себя, я всё разделил.

Есть только бо-дзюцу [Маскакацу бо-дзюцу], потому что, как я уже писал, можно сказать, что положение ног, способы перемещаться, двигаться, углы бедер, которые имеют место в практике Масакацу бо-дзюцу – всё это можно найти в техниках [айкидо], потому что это бо-дзюцу было создано Основателем айкидо, и оно сильно отличается от техник с оружием, которые можно изучать в таких школах, как Суй О Рю, Кашима Син Рю, Катори Синто Рю и др. Это совершенно разные вещи. Это не то же самое направление [что айкидо]. И это – проблема.

Это может что-то дать практикующему, он научится держать свое тело правильно, двигаться правильно … на самом деле, это все двигательная координация: если мы держим руль, мы держим его правильно, мы не держим его с такими вот плечами, как … если мы держим метлу … но не будет очень ценным сказать: «Чтобы хорошо подметать, нужно иметь опущенные плечи, и правильно располагать руки на метле…». Меч более полезен, но это то же самое.

Я задал вам этот вопрос, потому что я часто слышал, что работа с кеном способствует прогрессу в практике айкидо.

Я считаю это совершенно ошибочным. Потому что в айкидо, это совсем не так. Кстати, первое, что мы можем увидеть, если мы возьмем книги Уесибы, даже старые книги, такие как «Будо но Ренсю», 1933 года, то там оружия нет. Это очень интересно: мы не видим оружия. Если мы возьмем фотографии 1942 года, мы видим много атак пустыми руками, но мы не видим никакого оружия. И никогда Основатель айкидо не говорил, что айкидо было создано оружием. Ни в одном тексте … Он говорит совершенно о другом: он говорит, что айкидо – это выражение котодама, то есть, это вера в силы вибраций. И он повторяет это все время: «Айкидо – это котодама». Итак, это не имеет ничего общего с оружием. Я думаю, здесь есть путаница. И есть также проблема путаницы среди практикующих айкидо, которая происходит из-за того, что они всегда работают с оружием между собой, но никогда с мастером кендо или с мастером иайдо, которые не занимаются айкидо. Так что [их работа], это просто иллюзия.

Как сказать, что если мы работаем с мечом [это поможет в айкидо]… Да, если у меня есть студент, который занимается кендо или иайдо в течение десяти или пятнадцати лет, я использую уже имеющиеся у него знания работы с оружием, чтобы дать ему указания, как быстрее продвигаться в практике айкидо. Но если кто-то никогда не практиковал работу с оружием, это создает дополнительное препятствие, потому что, потребуется много времени, прежде чем он научится держать меч. Нужно много времени, чтобы научиться, как держать палку и правильно её использовать. Это не через месяц, год или два, [занимаясь] по часу в неделю, мы придём к тому, как держать меч.

Вот почему я разделяю эти вещи: я занимаюсь с бо только по пятницам с 2-х до 3-х. Я немного учу этому на семинарах, потому что у нас есть время. Но это бо Хикитсучи-сэнсэя, бо Основателя айкидо, и оно всегда выполняется без партнёра. Это никогда не делается вдвоём [когда один человек работает против другого].

У вас есть старая фотография, сделанная в Шингу, где мы видим Хикитсучи-сэнсэя, нападающего на О-сенсея с мечом …

Да, О-сэнсэй демонстрировал, что он мог сделать в айкидо против оружия. Но это делал он, пока был жив. После его смерти в айкидо много работают с оружием, особенно по книгам Сайто-сэнсэя.

Сайто-сэнсэй говорил, что он всегда практиковал работу с оружием вместе с О-сэнсэем.

Это не совсем точно. Когда мы смотрим первое интервью Сайто-сэнсэя, в 1985 году, когда он приехал в Италию, он сказал, что именно он создал Айки-дзё. Он сказал: «Поскольку я не понимал, что делал О-сэнсэй, то, чтобы попытаться понять, я создал Айки-дзё, а также Айки-кен». И он создал 33 движения Дзё и Кумидзё. И он хорошо объяснил, что этого не существовало, что это он, тот, кто создал все это. Это сказал Сайто-сэнсэй, и это была его точка зрения, и я думаю, что ученики, которые работали с Сайто-сэнсэем, имеют право продолжать двигаться в этом направлении. Но это совсем не то, что было сделано основателем айкидо. Это проблема. Теперь, когда Сайто-сэнсэя уже нет, я не знаю, что будет.

Что именно О-сенсей делал, и об этом говорит Сайто-сэнсэй, это «Мы всегда занимались только с бо, но О-сэнсэй, чтобы объяснить логику, почему делается то или иное перемещение, показывал время от времени с кем-то. Когда он показывал это со мной, я видел, с чем это соотносится.» Но он никогда не обучал тому, как работать [с бо] вдвоем. Сайто-сэнсэй объясняет, что он создал это. Это есть в интервью, и это сказано Сайто-сэнсэем очень ясно. Но я признаю, что я не вижу связи между техниками айкидо и оружием.

Но многие практикуют в айкидо работу с оружием …

Потому что это для них это имеет определенную ценность: люди счастливы, у них есть иллюзия возможности увернуться от меча! Но [обычно, в большинстве случаев] мы не можем увернуться от настоящей атаки мечом, [обычно, в случае реальной атаки мечом] мы убиты! (смеется). Это – реальность, это то – что есть. Когда мы знаем мастера фехтования, мы понимаем что такое оружие. И это понимание держится подальше от айкидо.

В настоящее время мы переводим тексты основателя айкидо: он беседовал, где-то в конце пятидесятых, Тамура-сэнсэй был еще в Японии. Эти беседы были записаны и расшифрованы другом O-сэнсэя, Такахаси-сэнсэем. Эти тексты называются Такемусу Айки. И эти книги теперь полностью переведены на французский язык. Я использовал одну часть в моей книге, но только те фрагменты, которые интересовали меня в связи с темой моей книги, тогда как там [Такемусу Айки] – это полный перевод. И здесь мы находим объяснение айкидо, которого у нас никогда не было до сегодняшнего дня. Поскольку Основатель айкидо никогда не говорит об оружии, он всегда говорит о котодама. Он говорит, что айкидо является выражением котодама.

Как было создано айкидо? Немногие люди интересуются этим. Всегда говорят: «Айкидо – это современный синтез боевых искусств». Это совсем не то, что говорит Основатель айкидо. Он говорил: «Я изучил около тридцати школ будо. Однако айкидо не имеет никакого отношения к этим школам. (Он также говорит) «Айкидо было создано ки.» Но что означает «ки»? Мы ничего не знаем об этом. Но, если мы посмотрим на его жизнь: это человек, который с восемнадцати лет идёт учиться будо, он никогда не доволен, он что-то теряет, он ищет, он встречает Дегучи Онисабуро, у него есть очень сильный первый опыт, когда они уходят вместе в Китай – когда он говорит, что у него было видение, когда он видел вспышку перед пулей … Можно сказать, что все это иллюзии, кроме случаев, когда это было подтверждено: когда он подвергся нападению со стороны мастера кендо, он сказал: «Я видел свет, и поэтому я легко уклонялся от его меча.» Это также подтверждается Сиода-сэнсэем, а Сиода-сэнсэй не был философом … И это очень интересно, потому что это был один из первых учеников Уесибы, оставивший его, потому что он не был согласен с его эволюцией, и он тоже говорит, что на самом деле О-сэнсэй делал то, что выходило за рамки обычного. Так что у этого человека есть способности, и он начинает говорить, что он делает божественную технику, которую не очень хорошо понимают. Это его первый опыт. У него есть второй опыт, когда он говорит, что это как энергия Любви, которая заставляет Мир функционировать. Он говорит, что у него было сатори, но мы не очень хорошо знаем, что это такое. Он говорит, что он был окружен восходящим золотым светом вокруг его тела.

У него было еще два или три других опыта … Третий, который он описывает, датируется, я полагаю, 1942 годом: ночью он молится, и внезапно он населяется тем, что он называет божественным ветром, который говорит ему: «Теперь, Уесиба, когда я в твоих венах, что ты собираешься делать?». Все это есть в Такемусу Айки.

И он говорит, что нужно изменить технику [айкидо], чтобы весь мир стал большой семьей. У него есть другой опыт … говорят об айки-кене, но на самом деле это так: Шо-чику-бай но Кен (шо-чику-бай: сосна-бамбук-слива), но так как это трудно произносить, говорят «Айки-кен». И он объясняет, как он создал это: «Я построил додзё в Ивама, я тренируюсь там в 3 часа утра, и в какой-то момент передо мной появляется призрак, который нападает на меня». И это очень забавно, потому что он говорит об этом так, как [я бы сказал], о нас двоих, находящихся лицом к лицу, и он говорит: «Вначале я был немного медленным, потом я стал более быстрым, и я смог разоружить его». И эта история длится три недели. И он говорит: «После, в какой-то момент, когда я посмотрел на него, он исчез, моё тело также исчезло. Я оставался сознательным, но я больше ничего не видел». После того он объясняет, что вокруг него появляются огни, что он остаётся в сознании, но не видит ничего, кроме этого, и он говорит, и это то, с чем мы будем часто сталкиваться, что у него меняется дыхание. И именно это изменение дыхания заставляет его понять, что за Мир нас окружает.

И айкидо было создано, исходя из этих опытов. Вот почему айкидо сложно: в принципе ни у кого из нас не было опыта О-сенсея, поэтому у нас нет наглядности. Но тогда, что мы будем делать на татами, на наглядном, практическом уровне? Что сможет вести нас в этом направлении? Это всегда слова Основателя – он говорит: «Начиная первым делать технику и правильно ведя партнера, вы притягиваете (вдыхаете) его». На японском это Gokui: это суть айкидо.

Если хочешь сделать, то сразу понимаешь, что в это не поверишь, пока сам не проживешь. Как и мой учитель, Хикитсучи-сэнсэй, заставил меня прожить то, что вначале я не понял. Например, я атакую его с бокеном, он уклоняется, кладет руку на плоскость клинка и говорит мне тянуть. И я не могу … при том, что это дерево; его хакама – это нейлон, это даже не хлопок, поэтому она скользит. Я не чувствовал никакой силы [с его стороны], но я не мог тянуть. После этого, он сел со скрещенными ногами – не на колени – и сказал мне толкать его голову. Я толкал его голову, а головы нет, не было ничего. Как это сделать?

Через пять лет я понял, что это было притягивание. Потому что, когда вы способны произвести это явление, больше нет никакой силы со стороны другого. Можно сказать, что техники айкидо были созданы для этого. Именно из-за этого, в айкидо нет конкретных атак. С этой точки зрения, атаки в айкидо не имеют смысла. Шомен, ёкомен, захват за запястье, захват за плечо, в этом больше нет смысла. Когда мы смотрим на старые способы делать техники, всё было не так: никого не хватали прямо на плечо. Атаковали глаза и хватали за плечо. Никогда не хватали кого-то прямо за запястье, особенно, двумя руками: его атаковали в лицо, он защищал себя, после этого его хватали обеими руками, укладывали на пол и там наносили атеми. Была логика. В нынешней ситуации нет логики, если мы смотрим с точки зрения самообороны.

Но если мы используем эту ситуацию, эту интенсивность работы, чтобы спросить себя, как мы можем призвать кого-то (атаковать нас),как мы можем вести кого-то, то мы начинаем понимать, что это служит чему-то. И если вы погружаетесь в этот поиск, то встретите много проблем…

Поэтому, вопрос в следующем: занимаясь с оружием в айкидо, можете ли вы вести атакующего вас, если он вооружен мечом? Если вы не можете сделать этого, то лучше работать с захватом за запястье, так как эта ситуация намного проще.

То же самое в Шо-чику-бай но кен, там очень мало техник, всего четыре движения: колоть, рубить, поднимать и снова рубить. Проблема в том, что вы должны вести другого. Если у вас это выходит, хорошо; если вы не можете сделать это, то лучше заниматься кендо, кендзюцу, потому что это научит вас определенной логике в определенных ситуациях.

Вот почему я делаю различие: для меня нельзя заниматься с оружием в айкидо, если мы не способны вести кого-то, схватившего вас за запястье.

К сожалению, большинство мастеров, которые были знакомы с Основателем айкидо уже умерли, живы лишь немногие, но если мы посмотрим, как делает техники Тамура-сэнсэй, например, то он начинает первым, он не смотрит и он притягивает … при этом, он этого не объясняет! Он не говорит об этом, но когда он это делает, если вы хорошо смотрите, перед шоменом он всегда размещает руку первым. База – это начинать первым.

Начинать первым, это не так уж просто. Как только мы это понимаем, понимаем этот принцип, мы создаем определенные рамки, и уже в этом контексте тренируемся. Сначала мы делаем самое простое: например, иккё на коленях. Эта техника – самое простое [в плане физических действий], и мы в ней располагаемся достаточно близко, настолько близко, что другой не успевает атаковать, а вы можете начать первым, и своими действиями вы сковываете [партнера]. Затем, у вас есть ситуации, когда дистанция увеличивается. Здесь, в момент, когда атака вот-вот начнется, вы входите, призываете атаку и ведёте, и это уже более трудно. После этого, вы можете попробовать сделать то же самое с кем-то, у кого есть оружие, но это почти невозможно.

Вот почему я делаю это различие. Оружие … это хорошо для согласования моторики, хорошо для работы бедер; но когда у нас есть десять лет практики иайдо, кендо или какой-нибудь другой школы работы с оружием, мы тоже начинаем использовать меч иначе, мы тоже начнаем использовать бедра. Но не тогда, когда мы работаем с оружием полчаса один раз в неделю или два раза в месяц, это бесполезно. Это должно делаться каждый день. Я вижу по себе: я 7-й дан в дзёдо, и это трудно … при том, что я профессионал. Нужно много тренироваться, иначе мы не прогрессируем. Нужно иметь время, нужно иметь учеников … Нужно, также, иметь учеников, которые имеют [достаточно высокий] уровень. К счастью, у меня есть ученики, имеющие 5-й, 6-й дан, и я могу практиковать с ними … и у меня есть время. Но кто-то, кто работает в офисе, не имеет времени. Да и работа в айкидо, не такие уж простые вещи: как захватить за плечо, за запястье, как призвать шомен, ёкомен, как вести …

В свое время, Хикитсучи-сэнсэй нас научил котодаме. И, насколько мне известно, он один из немногих учителей – возможно, были и другие, но это единственный, кого я знаю – кто мог говорить о связи между техникой и вибрациями. Для простоты [понимания] мы можем сказать, что этому движению соответствует этот звук, тому движению – другой. Он учил этому нас, других практикующих и меня, но по-своему, то есть, это не было очень точным. Он говорил: «Там есть звук, там есть звук, а в техниках есть все звуки». Хорошо … но как это сделать? И вот я начал учиться [этому] вместе с моими учениками. Потом я прекратил это, так как у некоторых учеников были странные реакции.

Но с момента выхода Такемусу Айки, я снова там вижу, как О-сэнсэй говорит, что айкидо есть котодама, что это выражение котодамы, поэтому я полностью погружаюсь в связь между движениями айкидо и вибрациями. Если мы попытаемся сделать технику, как О-сенсей, мы поймем, что все звуки в техниках, в каждой технике О-сэнсэя – это все звуки котодама. Их не так много: это гласные. И с этим, я начал изучать, как делать техники с вибрациями.

В настоящее время, у меня есть опыт в понимании этих слов О-сэнсэя, почему он всегда говорит, что айкидо это котодама. Для меня это так: звук создает волну, волна создает движение, и оно создает технику.

Но мы делаем наоборот: мы идем от движения… Движения в айкидо, так как их делает О-сэнсэй, выглядят, как волны Это совершенно не смотрится, как техники дзю-дзюцу. Это волны, и если мы знаем о вибрациях, мы можем видеть, как это соответствует определенной вибрации: данная волна соответствует данной вибрации. Здесь звук с таким жестом, затем другой звук с другим жестом, и в технике есть все звуки.

Это то, что я сейчас изучаю, и, скажем так, это очень далеко от работы с оружием…

Возвращаясь к началу Ваших занятий айкидо, помните ли Вы, как это было?

Это было в 1963 году. Меня заставил начать Норо-сенсей… это было очень забавно. В то время я жил в Тулузе, и там не было занятий собственно айкидо. Был учителя дзюдо, которые [также] преподавали айкидо. Я начал заниматься дзюдо, а затем был семинар с японским мастером. Я увидел, как это было красиво, у него была белая хакама, и такие прекрасные движения … я спросил, что это было. – «Это айкидо». Тогда я сказал, что хочу заниматься этим. Мой учитель дзюдо сказал мне: «Ты можешь заниматься айкидо, но ты должен продолжить и занятия дзюдо». И пока я оставался с ним, я занимался айкидо и дзюдо. И немного каратэ, потому что я симпатизировал одному из учеников, который был также учителем каратэ. Позже, из-за учебы, я покинул Тулузу, и прекратил занятия дзюдо и каратэ, но продолжил заниматься айкидо. Потом, по работе, я вернулся в Париж. Я уже был учителем, потому что когда я был в Оверни, там не было айкидо, поэтому я спросил Норо-сэнсэя, могу ли я учить, так как у меня был только 1-й дан – это было в 1967 году. Он сказал мне, что да, и даже приехал в Клермон-Ферран, чтобы провести семинар.

В Париже это было время, когда Норо-сэнсэй прекратил занятия айкидо и занимался киномичи. Наказано-сенсей уехал в Соединенные Штаты: никого не осталось, Тамура-сэнсэй был в Марселе. Я преподавал айкидо, в то время я был третьим даном, но я не хотел больше учить. Я был хорошо знаком с Кристианом Тиссье, который побывал в Японии, и [во время его пребывания в Париже] я увидел его прогресс, и сказал себе, что настала пора и мне ехать в Японию. Но так как я был служащим, то должен был сначала взять неоплачиваемый отпуск на два года. В первый раз мне было отказано, и я отправился в Марсель. Я не хотел больше быть учителем, я хотел быть учеником, и так как Тамура-сэнсэй был в Марселе, я направился туда. И в этот момент я получил разрешение уехать на два года в Японию. Я оставался в Марселе с сентября по январь и уехал в Японию в феврале 1976 года, и так как не вернулся вовремя, то полностью поменял род занятий. Когда я вернулся в 1981 году, после пяти с половиной лет, я решил быть профессионалом в айкидо.

Изначально, моей целью было провести два года в Японии, потому что я снова хотел быть учеником. Я начал учить айкидо очень рано, потому что не было никакого другого решения, не было другого учителя айкидо в то время … и вот так я поехал в Японию, где встретил Хикитсучи-сэнсэя, который стал моим учителем, благодаря Питеру Шапиро, у которого вы уже взяли интервью. В Японии мне достаточно сильно повредили шейные позвонки, а меня лечил Питер – и так я познакомился с сейтай и кацуген ундо. Я уже побывал в Шингу летом, но в то время были и Кисимару Уесиба, Осава-сэнсэй, Ямагучи-сэнсэй, 8-е даны, 9-е даны, Хикитсучи-сэнсэй, 10 дан, для меня все они были очень круты…

Отношения в Шингу не сразу наладились. Питер сказал мне, что я должен обучаться там. Я начал заниматься у Хикитсучи-сенсея, который давал мне частные уроки, потому что я не жил в Шингу, но когда я приезжал туда, он занимался со мной, а Питер был в роли переводчика. И вот однажды произошло немного странное явление, будто что-то вышло из его живота и коснулось моего, и я подумал: «Ах! Я нашел своего Учителя!» И с того момента, я очень тщательно учился у него. Питер стал моим гидом, потому что он пробыл в Шингу более 18 лет.

После того, как я вернулся во Францию, айкидо стало моей профессией, и я организовывал приезд Хикисучи-сэнсэя. Он приезжал в Европу десять раз: во Францию, Испанию, Финляндию. А потом, он умер, а я продолжаю…

В Японии я также изучал школу работы с оружием Синдо Мусо Рю с сэнсэем Мацумурой.

Айкидо сэнсэя Хикитсучи сильно отличалось от айкидо других мастеров?

Нет, не сильно.

Он был достаточно высоким …

Нет, он был маленький: он был моего роста. Это на фото, когда он был в хакаме, он выглядел большим,. Говорили, что его рост 1,80… Он выглядел очень по-разному: когда мы видели его одетым в костюм с галстуком – он смотрелся, как маленький старик, а на татами было похоже, будто он весил 80 килограммов. Если сравнивать с тем, что делал Тамура-сэнсэй, айкидо Хикисучи-сэнсэя не сильно отличалось. У него была та же база: он начинал первым, он никогда не смотрел и не было никакой возможности нанести ему атеми, когда он делал технику.

Просто, Хикитсучи-сэнсэй, особенно когда он приезжал во Францию, учил очень точно, и он научил нас, как тренироваться, чтобы изучать все эти принципы.

Потому что, проблема вот в чем: если вы не говорите людям, как это сделать, какие условия нужны, чтобы иметь возможность учиться … это выглядит нелогично. Ну, легко сказать кому-то: «Он нападает на вас, вы защищаете себя, используя его силу …». Это хорошо понятно. Это ничего не значит, но мы довольны. Но если говорят: «Прежде чем он атакует, вы должны начать первым!», – что это может значить? Поэтому он [Хикитсучи-сэнсэй] дал четкие условия. Например, мы располагаемся очень близко [друг к другу], и перед шоменом колем между глаз. Соблюдая все эти условия, со временем, мы можем вести другого. Ну, там есть и другие вещи, отличные от логики самообороны, физической силы и т. д.

Также, Хикитсучи-сэнсэй много без остановки говорил об О-сэнсэе и меня это заинтересовало. Он молился, он говорил: «Это послание О-сэнсэя…». Всё время на слуху: «О-сэнсэй, О-сэнсэй», эти молитвы перед алтарем… я очень заинтересовался Основателем айкидо. Я понял, что это всё делается не просто так. Это работа. И если бы вы задали мне вопросы о котодама полгода назад, я не ответил бы так же [как сейчас], потому что это приходит с опытом, это приходит на татами, то есть, я экспериментирую, и этот опыт позволяет сказать: «Я чувствовал это, поэтому я думаю, что это…». Вот моё направление работы. Но это всегда, в первую очередь, ощущения в теле.

Одним из главных отличий для меня является то, что техника айкидо есть инструмент для того, чтобы найти, что такое айкидо. Потому что мы можем сказать, что в настоящее время, кроме О-сэнсэя, никто не нашел, что такое айкидо. Благодаря тексту Takemusu Aiki мы можем иметь истинные объяснения Основателя о его искусстве. После, мы соглашаемся с ними или нет, это другое дело; мы можем сказать, что это глупость, и что это не имеет никакого смысла …

Единственная сложность, и именно поэтому чрезвычайно важна практика, это то, что он всегда апеллировал к божествам. То есть, всегда, каждое объяснение он связывает с божественным. И он говорит о божествах так, как если бы мы говорили между о чём-то обыденном между собой. Например, он говорил, что бог ветра находится в его животе и у него в венах, и он говорит ему: «Уесиба, я в твоих венах, что ты будешь делать сейчас?» Это очень удивительно.

Это интересно, если сравнивать, например, с китайцами. Когда О-сэнсэй говорит об энергии, которая поднимается по правой стороне тела и опускается по левой, он помещает туда два божества. Он скажет, что есть одно божество для правой стороны, а другое – для левой. Мы можем быть шокированы, и можем не соглашаться [с этим]. Китайцы также говорят, что энергия поднимается с правой стороны тела и опускается с левой стороны, но не говорят уже о божествах. Это позволяет быть более внимательным к самому факту, что там что-то происходит и позволяет пытаться изучить это.

Действительно, когда мы начинаем чувствовать тепло, которое поднимается с правой стороны, мы говорим, что происходит что-то, что соответствует его словам, но мы не обязаны видеть в этом божество. Что первоначально оттолкнуло многих людей, так это то, что они не видели, что он описывал свой конкретный опыт, но только чтобы объяснить этот реальный опыт, он использовал понятия японской мифологии, потому что он был погружен в неё, потому что он был человеком, который родился в 1883 году, который не имел научных знаний и подходов, имеющихся сейчас.

Если посмотреть с этой стороны, он говорит об очень сильном переживании. Так, когда он рассказывает о своем опыте с мечом, это может показаться странным, на самом деле он объясняет, что это длится три недели, все эти феномены, это изменение дыхания, это не [то, что длится только] минуту…

Именно это меня волнует. Именно поэтому, в группе мы делаем шинкокью, потому что с шинкокью мы можем иметь очень сильный опыт в теле. Благодаря Хикитсучи-сэнсэю, у нас было объяснение всех моментов, которые необходимо изучить при выполнении этих упражнений: где концентрация, какие слова должны произноситься, как держать руки и т. д. Я сначала не чувствовал ничего, но так как это был мой учитель, и он сказал делать это, я это делал. После, я начал чувствовать, почему руки начинают двигаться на полной скорости, почему нет напряжения, почему нагревается здесь, почему нагревается там, почему жар идет сюда, почему начинает кипеть, почему, внезапно, это вдруг ускоряется … Прошло 25 лет… Так всё исходит из тела … Это правда, что О-сэнсэй испытал очень сильные феномены, и как мы видим, ему понадобилось немало времени, чтобы сгармонизировать техники со своим внутренним переживанием.

Если мы посмотрим на техники О-сэнсэя, они интересно эволюционировали. Например, ирими-нагэ: когда мы берем книгу 1933 года, это: шомен, шомен, сильный удар в ребра, раскрытие, сильный удар в лицо, захватываем здесь, и валим на землю. Это просто, мы делаем ката, потому что [иначе] это опасно Мы смотрим съемку 1935 года, это уже немного по-другому: он опускает руку, атеми поднимается сюда. Затем, посмотрите фильм, снятый в Ивама, когда ему семьдесят, где он с Сайто-сэнсэем, Кобаяси и т.д. Там он входит, и он ведет, и он поднимает вот так. Мы находим [движение] вместо атеми, здесь оно направлено вверх, вместо того, чтобы захватывать и бросать, а здесь снова опускается. Таким образом, он ведёт кого-то, но придерживается той же логики. После мы видим, как он призывает шомен, как он открывает тело. И в конце его жизни, больше нет атаки: именно он втягивает тело партнёра в подобие волны. Но это всегда ирими. Мы понимаем, что он способен вести людей и притягивать, и эта способность становится все сильнее и сильнее. И вдруг его техники становятся все более и более непонятными, потому что больше нет [формы].

Нужно было бы, чтобы практикующие айкидо интересовались всем этим. Для меня техники, которые мы делаем в айкидо, движения, которые мы выполняем, это движения, которые он нам оставил, чтобы однажды, один человек или несколько, получили тот же опыт, что испытал он, обрели то же восприятие Мира. Я сейчас говорю не о религиозных представлениях, а именно об опыте, который привёл его к тому восприятию Мира, которым мы не обладаем. И это восприятие Мира, которое у него было, заставляло его говорить так, как он говорил. И, как О-сэнсэй сам говорил, он нашел это в будо, другие нашли то же в другом месте, но открыв это в будо, он сохранил найденное, чтобы продемонстрировать нам истинность пережитого им.

И когда мы начинаем говорить об айкидо, таким образом, оружие вообще ни при чем. Оно [айкидо] существует на другом плане.

Тогда, что же такое айкидо?

Айкидо это … скажем, это изучение того, как получить переживание феноменов, пережитых Основателем айкидо, приведших его к тому, что он называет «гармонией с ки, которая его окружает», и что направляет нас в этом направлении. Это всё та же основа работы: начиная первым, правильно ведя партнёра, мы [его] притягиваем. И здесь мы сталкиваемся с проблемой, потому что мы понимаем, что не можем сделать всего этого лишь за счёт техники. И тогда, если у нас есть основа, мы начинаем изучать всё, о чем говорит Основатель, его жизнь, котодама. Потому что мы должны иметь основу для того, чтобы иметь возможность использовать вибрации, и теперь я этим и занимаюсь: когда я делаю технику, я делаю это со звуками, с вибрациями, и я смотрю, работает ли это. Это очень хорошо делать с новичками, и поскольку они не имеют подготовленного тела, это очень интересно. И это работает.

Но вы сказали, что вам потребовалось 25 лет, чтобы почувствовать это …

Да, но потому что … я ищу в настоящее время это … это то, что было утеряно в айкидо, это метод, потому что проблема в том, что даже движения в айкидо были искажены. Но О-сэнсэй, кроме того, делал также много других вещей: все эти молитвы, что он делал, никто этим не интересовался. Или, как Хикитсучи-сэнсэй однажды сказал мне: молитва делается для того, чтобы заставить циркулировать ки. Он сказал мне пойти с ним в храм, он помолился, и в моем животе стало жарко. Поэтому я думал, что молитва – способ заставить циркулировать ки. Таким образом, я был освобожден от [понятия] молитвы [как] религиозного акта, с которым можно соглашаться или не соглашаться в соответствии с нашими собственные убеждениями.

И если бы были эти объяснения … Например, Сайто-сэнсэй сказал в интервью о том, что О-сэнсэй ушел сделать упражнение, и когда он вернулся, невозможно было находиться рядом с ним, столь сильна была его энергия. Но, какое упражнение он сделал? Мы не знаем этого. Что также утеряно в айкидо: в большинстве додзё прекратили делать упражнения, которые мы делаем в начале занятия, точное название которых шинкон кишин ундо, с тори фунэ, фури тама, и т.д. Итак, нет больше ни одного упражнения, чтобы заставить что-то циркулировать внутри тела. Ки не появится оттого, что мы будем делать иккё или какое-нибудь другое движение. Борец делает то же самое, и он не говорит о Ки, боксер не говорит о ки…

Если мы не создаем что-то внутри тела, мы будем делать движения, которые, безусловно, пойдут на пользу в развитии силы бедер, улучшат стабильность, скорость. Это принесет некоторую пользу, но это не имеет ничего общего с айкидо.

И всё это мало учитывается, это досадно. Как однажды сказал мне Хикитсучи-сэнсэй: «Техники айкидо не имеют смысла сами по себе. Они созданы для того, чтобы обрести состояние Основателя». И то, что мы делаем, делается для этого. И это требует большой работы и большой дисциплины.

Что касается меня, мне нужно много времени, потому что я немного одинок. Был Хикитсучи-сэнсей, сейчас я с Питером, так что мы оба работаем, но не так много людей, которые могут помочь мне. А в японском обществе невозможно обсуждение: там всегда бала иерархия. Было бы очень интересно, если бы японские мастера, которые знали основателя айкидо, объяснили, что они чувствовали, когда они были с ним, когда им что-то передавалось. Можно иметь другое восприятие, но нельзя обсуждать, это огорчает. Тогда как, с Питером мы можем обсуждать, мы тренируемся вдвоём, ищем, мы видим ошибки … Вы видели Питера, его нелегко притянуть… Я его притягиваю и [в то же время] психологически я не доминирую над ним, скорее наоборот … потому что он был тем, кто меня исцелил.

Это правда, что опыт кацуген ундо облегчает движение в этом направлении. Потому что, делая кацуген ундо, тело начинает двигаться в быстром темпе и, что интересно, при этом у нас нет одышки, и поэтому мы принимаем, что может быть в теле что-то ещё, кроме мускулатуры и способности мышц.

Вот мой «маршрут», это то, что я ищу, и это занимает у меня много времени. На данный момент, я пока не доволен тем, что делаю. Я не учу тому, что я делаю на уровне вибраций и котодама. Но придёт день, когда я буду доволен, и я надеюсь, он наступит достаточно быстро, и тогда я научу тому, как я это сделал, какой метод использовал, какие делал визуализации, и, я думаю, что моим ученикам хватит 3-4 года на то, на что я потратил так много времени. Потому что, сейчас у нас есть фильмы О-сэнсэя, у нас есть переводы О-сэнсэя, но когда я начинал заниматься айкидо, у нас ничего этого не было.

Всегда говорилось, что Основатель айкидо ничего не объяснял. В то же время, мы понимаем, что он много писал, что он читал лекции. Правда, когда говорят, что айкидо это выражение котодама, вы сразу отбрасываете это объяснение, потому что оно слишком абстрактно.

Тамура-сэнсэй и другие японские мастера говорили, что когда О-сэнсей что-то объяснял, они ничего не понимали из сказанного …

Да, они были молоды, нужно понимать, что между ними была разница в 50 лет. И он часто говорил на диалекте префектуры Вакаяма, так что жители Токио [его] не понимали. И он использовал много синтоистских выражений, и также нужно знать, что после войны молодые японцы не хотели слышать о синто, так как синто [для них] олицетворяло фашистскую Японию, развязавшую войну.

Мы смогли сделать первые переводы текстов О-сэнсэя, благодаря японцу, который является знатоком синтоизма, буддизма, а также китайской философии, и который изучил тексты Основателя айкидо, и сравнил их с тем, что говорят китайские мастера. Это дало другие возможности, например, моей компаньонке, которая переводила [тексты], и поначалу была немного шокирована, потому что О-сэнсэй использовал [термины] синто, и она не хотела [делать это], но благодаря этим сравнениям, она согласилась переводить. Таким образом, препятствие усиливалось словарём О-сэнсэя, и действительно, поначалу было трудно делать перевод.

Другая проблема заключается в том, что многие люди, которые знали Основателя до войны, погибли на войне, а после войны многие не последовали за ним, не приняв его эволюции. Есть такие люди, как Сунадомари, который ещё жив; Хикитсучи-сэнсэй, который, к сожалению, умер, и некоторые другие, чьи имена я не всегда знаю, кто был знаком с ним до войны и кто последовал за ним после войны. Но большинство из них мертвы. И это также создало пустоту для нашего понимания айкидо. Этим можно объяснить, почему теперь у нас так много форм айкидо, где каждый даёт свою собственную интерпретацию айкидо.

Я считаю, что никто не занимался айкидо, кроме Основателя. Мы же пытаемся открыть для себя то, что он пережил в своей практике будо. И если однажды кто-то переживёт это, он, в свою очередь, сможет заниматься айкидо. Надо сказать, что, отчасти, он был просветленным существом. Я прочитал книгу, написанную одним французом, и нашел [в ней] точно такие же выражения, что и у основателя айкидо. Этот француз пишет: «Мы различаем тело и душу, но на самом деле, мы – душа. Это душа, которая находится в основе всего «. О-сэнсэй говорил, что айкидо является изучением эха вибрация души. Мы понимаем, что высказывания этих людей являются выражением некоего общего смысла. О-сэнсэй нашел это [этот смысл] в рамках будо, поэтому он сохранил эти рамки, чтобы продемонстрировать, что то, что им было пережито является правдой.

Трудно кого-то слушать, когда он говорит вам: «Если я делаю это, то не потому, что я сильный, а потому, что я в союзе, в гармонии с ки Вселеной. «… Вы проецируете [это на себя], но как это сделать? Это вопрос. Однако это нормально … по прошествии определенного времени, возникают вопросы.

Я не говорю по-японски, но однажды я видел Стефана Бенедетти, который бегло говорит и читает, и Тамура-сэнсэй задавался вопросами о переводе текста.

Сначала это немного сложно, нужно иметь некоторое представление о манере объяснений O-сэнсэя. Но О-сэнсэя очень трудно перевести, потому что не так много логики в его фразеологии. Он говорит очень длинными предложениями, в которых даже японцы теряются: они не могут уследить за сюжетом. Но, когда вы перевели 10, 20, 30, 50, 100 страниц, то, через некоторое время, на самом деле, мы находим одни и те же темы, мы находим один и тот же способ говорить… Вот почему, когда они сделали перевод Такемусу Айки и спросили меня, что я об этом думаю, я нашел [там] именно ту же фразеологию, которую моя компаньонка [использовала] для моей книги.

Иногда я вижу переводы текстов О-сэнсэя и говорю: «Никогда О-сэнсэй так не говорил». Всё не очень точно, предложения длинные, они не построены, потому что для переводчика это немного трудно. Вот почему тот японец, который сделал все эти сравнительные исследования, очень нам помог. Так как это был истинный ученый, который обладал настоящим знанием, он был в состоянии объяснить. Это помогло нам сделать перевод. Но, всё же, потребовалось более полутора лет, чтобы перевести около двадцати страниц. Мы не работали каждый день, и когда у нас были проблемы, мы звонили Хикитсучи-сэнсэю, который тут же всё объяснял. Было большой удачей, что Хикитсучи-сэнсэй по-настоящему понимал О-сэнсэя. Потому что он был из Вакаямы и понимал тамошний диалект. И он знал многое, потому что записывал всё, у него было немного больше времени, так как он знал О-сэнсэя до войны и после неё. Всё упрощалось, когда столкнувшись с проблемой, мы могли ему позвонить, и он всё объяснял. Именно это помогло моему партнеру закончить перевод. Но это заняло время.

Ловушка, которой удалось избежать, это когда предложение было правильным на французском, но не имело смысла – попытаться вернуть ему смысл. Потому что, делая это, мы вернули бы его на нашем уровне понимания, но тогда это ничего не стоило бы. И я избежал этого, потому что был с Питером, потому что мы тренировались, и для нас важно было сказать себе: «О-сэнсэй сказал так, мы в этом ничего не понимаем, поэтому мы будем тренироваться, и тогда мы поймем». Но, прежде всего, это [фраза О-сэнсэя] не должно быть изменено.

Так что, это была довольно долгая работа, и [этот метод работы] очень помог. Настолько, что некоторые люди говорили, что переводы неверны, так сильно они шокировали толпу. Люди говорили: «Но это невозможно!» Но если он сказал именно так; и уже зная это, вы можете делать то, что вы хотите [принимать или не принимать значение слов О-сэнсэя], вы свободны.

Это сложный путь!

Да, но это захватывающе! Меня это вдохновляет. Кроме того, я также много занимаюсь цигун – это помогает многое понять: с китайскими мастерами всё проще, у них нет мифологии. Вы тренируетесь, и вы можете пережить очень сильный опыт [опыт восприятия каких-то ярких феноменов]. Так случалось со мной [во время работы] с Хикитсучи-сэнсэем или с моим мастером цигун.

Это всегда одно и то же: для меня всё строится, исходя из конкретного опыта. Исходя из этого опыта, я себе говорю говорим: «Держись, может быть, то, о чём он говорил, правда; может быть, это действительно существует». Если бы не было тех переживаний, и Хикитсучи-сэнсэй никогда бы не притягивал меня, я бы никогда не заинтересовался словами Основателя айкидо. «Айкидо – это тренировка притягивающей силы», вот так, но это ни о чём не говорит. Но так как я имел телесный опыт… Мое любопытство было разбужено. После мы задаемся вопросом как это сделать: вам даны техники, вам даны объяснения; вы экспериментируете; вы смотрите, что происходит; почему это получается с одним, но не с другим; вы понимаете, что это всегда потому, что вы слишком жёсткий. [Вы спрашиваете себя]: «Почему я не жесткий с одним, почему я расслаблен и почему не могу быть расслабленным с другим?». Вы понимаете, что на самом деле проблема здесь, и в какой-то момент у вас внутри начинает разогреваться … Мы говорим себе что, когда Основатель айкидо говорит, что «пока там не закипело, мы не можем заниматься айкидо» может быть, это что-то конкретное. Вот почему это так долго: это работа, основанная на опыте.

И вы можете получить этот опыт, только если вы располагаете движениями, располагаете объяснениями, которые позволяют вам идти в этом направлении; иначе у вас будет другой опыт, и вы пойдёте в другом направлении. Может быть, именно из-за этого, сейчас так много различных направлений айкидо.

Большое cпасибо за это интервью!

******

Comments (0)

Оставьте мнение: