Ноя 26 2020

Нам нужно вернуться к простому пониманию айкидо, и тогда мы не заблудимся на своём пути

Category: Библиотека Евгений @ 10:22

Г. Хомма

Нам нужно вернуться к простому пониманию айкидо, и тогда мы не заблудимся на своём пути

Практикуя айкидо более чем 30 лет, Гаку Хомма является основателем Культурного Центра Ниппон Кан в Денвере Колорадо. Он является автором книги «Айкидо для жизни» и других книг об айкидо и Японской культуре. Будучи одним из последних учи-деши О-сенсея, Хомма сенсей делает акцент в тренировках на очень традиционной манере, сохраняющей подчёркнутую точность во взаимодействии и технике.

******

«Для меня же это день тихой молитвы и воспоминаний. И сейчас в приближении 33-й годовщины ухода Основателя я хотел бы поделиться с вами личными воспоминаниями о последнем годе жизни Основателя, который я прожил рядом с ним Моя сестра сохранила тетради, которые я в те года вёл, так что до сих пор у меня есть детальная информация о его ежедневных занятиях…».

******

Приближается мемориальная дата ухода основателя айкидо Морихея Уесибы. Двадцать шестого апреля 1969 года в Хомбу Додзё (Токио) Основатель ушёл на Небеса.

За неделю до этого я вернулся в свой родной город Акита на севере Японии. Мне предстояло в последний раз увидеть Основателя. Мне было восемнадцать лет. Объявление о его смерти настигло меня в Акита, и я сразу стал собираться в Токио. В то время цена поездки даже в одну сторону была мне не по средствам. Моя семья была очень счастлива от того, что я наконец вернулся домой, поэтому я никак не мог просить денег для того, чтобы снова уехать. В конце концов, движимый отвагой упрямства, которая бывает только в юности, я вскочил на ночной поезд в Токио безо всякого билета.

В то время на длинные расстояния в Японии обычно отправлялись на поезде. Вагоны с необозначенными местами были всегда забиты телами, коробками, баулами и чемоданами. Спрятаться в этом хаосе от контролера, собирающего билеты, было легко. После того, как поезд отходил о станции, если вы внимательно смотрели на полу и под сиденьями, вы обычно могли найти билет, потерянный кем-то из пассажиров. Не забывайте, что процедура проверки тридцать лет назад была совершенно не такой, как сейчас. И вот таким образом я вернулся в Токио на поминальную службу.

Многие годы я слышу о додзё, которые отмечают эту годовщину памяти семинарами. Для меня же это день тихой молитвы и воспоминаний. И сейчас в приближении 33-й годовщины ухода Основателя я хотел бы поделиться с вами личными воспоминаниями о последнем годе жизни Основателя, который я прожил рядом с ним. Моя сестра сохранила тетради, которые я в те года вёл, так что до сих пор у меня есть детальная информация о его ежедневных занятиях. Я записывал даже, что Основатель обычно ел – об этом я напишу в конце статьи.

В 1968 году, когда Основателю было 85 лет, он спал в жилой пристройке к Ивама Ддзё. Его жена Хатсу спала в соседней комнате. Рядом с главной комнатой с одной стороны была небольшая комната, в которой спала горничная Кикуно. Комнаты в другой части додзё, служившей спальней мне, сейчас нет, её не ремонтировали, а разобрали, когда от старости она разрушилась. В то время никто кроме нас четверых там не жил. Тогда было мало лагерей айкидо, которые могли бы заполнить Ивама додзё приезжающими издалека учениками с горящими глазами, как теперь.

Шихан Сайто и его семья жили в другом доме, рядом. В то время у семьи шихана Сайто ещё не было ресторана или какого-либо другого бизнеса, только прачечная, в которой работали члены семьи. В те времена туалеты были обычно не в доме, я рядом с ним. За пределами дома располагалась и макивара (обитый мягкой прокладкой столб, который используют каратеки для набивки ударов). Однажды во время семинара в Денвере шихан Сайто рассказал нам, что в молодости он занимался карате. Я спросил, почему макивара была размещена за пределами дома. Он ответил, в качестве части его личных тренировок он всегда бил по макиваре десять раз до посещения туалета и десять раз – после.

В 1968 году между железнодорожной станцией Ивама и додзё был лес, в котором росли орехи и заросли бамбука. В апреле орех цвел, распространяя вокруг сильный запах ореховых цветов. А бамбук диаметром 4 дюйма давал побеги везде, иногда в самой середине грязных улиц. В этой местности росли ещё персиковые деревья, и их цветение тоже было частью весенней атмосферы. Сегодня большую часть ореховых деревьев и бамбуковых лесов заменили собой дома и магазины.

Когда Основатель был в Ивама, он проводил почти все вечерние тренировки. Вечерние тренировки начинались в 19 часов после того, как он пообедал приблизительно в 17 часов. По вечерам Основатель ванну обычно не принимал. Обычно, он делал это, почти, каждое утро. Меню его из-за возраста было очень простым. Ел он всегда вместе с женой Хатсу. Было видно, что от еды вдвоем они получают большое удовольствие, и Основатель иногда шалил. Палочками он брал кусочек пищи и клал в тарелку жене. «Ну-ка, ешь!» – приставал он к ней на местном диалекте Кисю. Она поддерживал игру, брала этот кусочек и возвращала его на его тарелку со словами: «Нет, сам это ешь». Они добродушно подшучивали друг над другом. Хотя меню Основателя было простым, иногда он получал удовольствие от «современной» пищи – например, от риса с карри. Он обычно говорил при этом, что карри – это хорошая грубая пища, способствующая здоровой перистальтике кишечника.

Основатель и его жена обедали в комнате, расположенной сразу за алтарем додзё. В комнате был деревянный пол. Каждый раз для еды устанавливали небольшой, размером два на три фута, столик. Ели мы все вчетвером. Помещение было тесное, и в такой близости от Основателя я чувствовал, что мне трудно есть расслабившись. Кикуно и я всегда сидели в официальной позе с выпрямленными спинами, демонстрируя свои лучшие манеры.

В одном из углов небольшой комнаты была маленькая раковина размером один фут на два. В раковине был только кран с холодной водой; горячая вода в помещении была только та, которую нагревали перед самым употреблением. Основатель пользовался этой раковиной также для того, чтобы умыться и почистить зубы. Все приспособления в Иваме были очень простыми, единственная раковина с холодной водой служила и для кухонных работ, и для умывания. Рядом с раковиной находилась маленькая газовая горелка, на которой готовили простую пищу.

Сегодня помещения третьего поколения Дошу, внука Морихея Уесибы, очень сильно отличаются от простых деревенских помещений, в которых жил Основатель. В прежние дни, разумеется, не было ни радио, ни телевидения. Основатель обычно уходил спать ещё до девяти часов вечера. В апреле ночи были ещё холодные, однако Основатель отказывался пользоваться электрическим одеялом. Он утверждал, что от электрического одеяла у него появляется зуд (сейчас я думаю, что это могло быть следствием болезни его печени). Вместо электрического одеяло горничная Кикуно обычно забиралась в футон Основателя, чтобы согреть этот футон для него. Пока Кикуно согревала футон, моей обязанностью было массировать Основателю ноги или в позе сейдза сидеть у его головы и громко читать какие-нибудь тексты из Омото Кё, Рэй Кай Моногатори.

Каждое утро Основатель просыпался до шести часов. Если он не принимал ванну, то он умывался в раковине, которую наполняли кипящей водой, перемешивая её водой из крана. Его зубная щетка была сделана из свиной щетины, и зубы он чистил солью или белой зубной пастой. Одной из моих обязанностей было собирать его зубные протезы и ставить их перед ним на небольшой тарелке. Не думаю, что в мире есть много людей, которые видели Основателя без этих протезов. После того, как протезы были сняты, мне нужно было помогать Основателю умываться. Со свежим полотенцем, засунутым за мой пояс с правой стороны, я садился за ним на колени рядом у раковины, чтобы держать рукава его кимоно за его спиной. Это делалось, чтобы быть уверенными в том, что рукава кимоно не намокнут. На колени я садился потому, что был выше его. Если бы я за ним стоял, то, поднимая голову после умывания, он стукался бы головой о мою грудь.

Если Основатель собирался принять ванну, то мой день начинался совсем иначе.

В дни приёма ванны мне нужно было проснуться в 5 часов и разжечь деревянный костер, чтобы согреть воду для ванны. Домик для ванны представлял собой огороженную деревянную платформу, которая была приподнята над землей и оборудована большой железной емкостью, наполненной холодной водой. По мере того, как вода нагревалась, дно емкости становилось слишком горячим, чтобы на нем стоять. В емкости была плавающая деревянная решетка, на которой можно было стоять, или же для приема ванны нужно было надевать гета (деревянную обувь). В Японии такие металлические ванны назывались гоемонбуро. Слово происходит от имени известного ночного грабителя по имени Гоемон Исикава, который в наказание за свои преступления был сварен заживо. Даже и в 60-е годы гоемонбуро были обычными в большинстве домов. Сегодня их осталось очень мало. В только что приготовленной ванне вода была жесткой и вызывала легкие болезненные ощущения. Чтобы смягчить воду, в ванну сначала входила Кикуно – «промассировать или промешать» воду. По-японски это называется «юмоми».

После того, как в ванну входил Основатель, либо Кикуно, либо я терли его тело. Когда-то Основатель был мускулистым человеком, так что в пожилом возрасте его кожа была отвисшей. Без мыла я слегка расправлял его мышцы и вертикальными движениями ручного полотенца растирал его кожу.

Когда я присматривал за костром, мне не разрешалось сидеть рядом с ним без дела. Пока огонь горел, большой щеткой из бамбука мне нужно было подметать тропинки перед додзё и храмом. Обычно, в середине и конце марта дорожка к храму была покрыта опавшими цветами вишни. Когда опадал цвет, я не подметал тропинку, чтобы не нарушить естественную красоту лежащих везде цветов. Во всё остальное время года мне нужно было оставлять своей щеткой следы на тропинке в строгом порядке.

Когда Основатель проходил по свежеподметенной тропинке, там должны были быть видны только его следы. Иногда дети, играя перед школой, быстро пробегали по только что подметенной мною тропинке. Это меня очень сердило, потому что выходило так, что я не должным образом относился к своим обязанностям. Подметать каждое утро было очень важно – это было символом очищения от неудач и злых духов перед тем, как Основатель начинал утреннюю церемонию молитв. Когда Основатель заканчивал принимать ванну, его официальное кимоно и хакама были для него уже приготовлены. Помогать ему одеваться для последующей церемонии также входило в мои обязанности.

Шёл дождь или светило солнце – Основатель проводил свою утреннюю церемонию всегда. Если шёл дождь, мы с Кикуно держали над ним зонтик, пока он шёл. У нас Кикуно зонтиков, разумеется, не было. Основатель стремительно шёл вниз по тропинке к храму, держа маленький поднос, называемый самбо, на котором стояло три небольших блюдца – в одном была соль, в другом рис, в третьем вода. Он держал перед собой самбо, и его поступь была твердой, уверенной и энергичной. По фотографии видно, что его хакама громко шуршит при его шагах, и временами было трудно поверить, что ему 85 лет. Мне всегда казалось удивительным, что когда иногда я сопровождал Основателя в Хомбу додзё в Токио, его походка была медленной и почти немощной. Когда я сейчас над этим размышляю, мне кажется, что он просто притворялся. Двадцать лет назад я написал на эту тему статью для Блэк Белт Мэгэзин, но это – другая история и для другого случая.

Приближаясь к Храму Айки, Основатель проходил под воротами храма – тори. Поскольку мы были прислугами, нам не позволялось проходить прямо под воротами, и мы обходили их справа и спешили вперёд, чтобы открыть храм. Мы открывали двери храма с правой стороны хондена (главного здания), входили и спешили тихо отворить для Основателя передние скользящие двери. Когда он входил в хонден, мы должны были закрыть за ним двери. На противоположной стороне храма была ещё одна скользящая дверь, которую мы открывали, чтобы открыть вид на окуден – меньших размеров сооружение, находящееся в главном храме. Прежде чем занять места у входа в храм, мы должны были зажечь свечи. Церемония утренней молитвы занимала обычно 25 минут. Один раз в месяц проводилась особая церемония под названием Цукинами Сай. Она продолжалась почти час, и храм был украшен подношениями из фруктов, овощей, сушеной рыбы и других продуктов. Продукты животного происхождения никогда не являлись частью этого особого подношения.

Во время ежедневных регулярных церемоний Кикуно и я сидели в сейдза как можно тише, глубоко склонив головы, но, не опуская её до земли. Это положение было очень болезненным для коленей, и его было трудно сохранять. В те годы я не понимал, что означали молитвы, которые читал Основатель, и мне приходилось бороться с собой, чтобы не отвлекаться. Я мог сосредотачивать своё внимание только во время подношения дзё в ритуале дзё но май и во время выполнений движений с дзё. Дзё, которое использовал Основатель, имело размеры обычного дзё, но на одном конце было заострено. Оно было похоже на копье, которое по диагонали перерубили мечом. Если он не пользовался дзё, он иногда брал саку – толстое деревянное приспособление в форме весла, которое используют во время синтоистских церемоний. Этой саку он делал движения, напоминающие движения цуруги (согласно синтоистским представлениям – меча богов).

После того, как Основатель заканчивал утреннюю молитву в Храме Айки, Он возвращался в переднюю часть додзё для молитвы в хокора (маленьком храме), посвященном божеству Уситора но Кондзин. Это божество для Основателя было особым, он всегда возил его с собой. Когда его поездки привели его на Хоккайдо, он привёз с собой этого бога и посвятил ему храм Ками Сиратаки Дзиндзя в деревне Сиратаки, которую сам основал. Хотя звучит это так, будто Основатель возил с собой какой-то материальный символ бога, это было не так – он возил с собой его дух.

В завершение утренней церемонии Основатель вставал с прямой спиной и саку в руках и смотрел прямо на солнце. Ясный был день или солнце было скрыто облаками, он поднимал лицо к солнцу и смотрел прямо на него. Он приносил молитвы Аматерасу О Ками, синтоистской богине солнца. Иногда мне казалось это забавным, иногда я пытался копировать его действия. Мне никогда не удавалось долго смотреть на солнце, для моих глаз оно было слишком ярким. Я начал думать, что мощный взгляд, который обладал Основатель, он приобрёл потому, что ежедневно следовал своему ритуалу. Далее наступало время приготовлений к завтраку.

Сейчас в Ивама место для парковки и кухни учи-деши находится там, где когда-то был огород Основателя. Огород был посажен для домашнего пользования, и за ним тщательно ухаживали. По окончании церемонии Основатель, ещё одетый в официальное кимоно и хакаму, отправлялся в этот огород. В апреле уже появлялись душистый лук, нанохана (овощные цветы), дайкон и репа. Основатель внимательно осматривал растения и говорил, какое из них нужно взять для приготовления гарниров на день. Мы не собирали урожай, был ещё апрель, растения были ещё маленькие. Но их нужно было прореживать или ощипывать, чтобы из оставшейся части выросли сильные растения. Я помню, как Основатель учил меня, что после ощипывания лука оставшиеся растения нужно полить водой, оставшейся после мытья риса. Тогда растения будут хорошо расти.

Утренний завтрак состоял обычно из конги (мягкой рисовой каши) с моти (колобков из клейкого толченого риса). Он любил моти и иногда ел только их, но они были липкими, поэтому чаще моти подавали вместе с рисовой кашей, чтобы не так сильно приставали к протезам. Гарнир состоял из свежих листьев овощей, собранных в огороде и очень просто приготовленных. Пока Основатель не позавтракал, он не снимал официальное кимоно и хакама. Для него завтрак тоже был частью утренней церемонии.

После завтрака, пока Основатель отдыхал, для меня и Кикуно наступало время приниматься за выполнение поручений и обычной утренней работы. Недалеко от додзё у Основателя было рисовое поле. Одной из моих ежедневных обязанностей был уход за этим полем. Я никогда не знал, когда Основатель позовет меня и Кикуно для практики айкидо, поэтому на всякий случай всегда брал с рабочей одеждой и кейкоги.

Если была хорошая погода, Основатель иногда садился у открытого окна и под лучами теплого утреннего солнца читал газету. Если день был особенно хорош, мы раскрывали двери додзё, и Основатель ложился на маты без хакама, чтобы немного вздремнуть на солнце. В своей биографии второй досю, Киссёмару Уесиба, рассказывает, что он никогда не видел Основателя, чтобы он не сидел в официальной позе сейдза. Ну, а я знал, что в Ивама он может вздремнуть на солнце, как обычный пожилой человек.

Даже когда Основатель спал, мы держали глаза и уши широко открытыми и всегда знали, где находится Основатель и что он делает. Если он звал нас, нам нужно было бросать любую работу, которой мы занимались, и бежать помогать ему. Кикуно обычно говорила, что я даже спал с одним открытым глазом! Мы жили в состоянии постоянного внимания двадцать четыре часа в сутки.

Если Основатель чувствовал себя хорошо, он звал нас на тренировку айкидо. Он был одет в кимоно, и он получал особое наслаждение от сувари-ваза шомен-учи – иккё, а в положении стоя – ай-ханми катате-тори – ирими-наге. Он учил нас, как мы должны реагировать в качестве уке.

Основатель завтракал в 9 часов и не обедал. А мы с Кикуно были голодны, особенно после практики, и доедали то, что оставалось от завтрака. На завтрак мы обычно делали лишние порции, чтобы быть уверенными в том, что нам будет что поесть в обед.

Днём Основатель занимался разными делами. Помню, весной он и его жена Хатсу сажали в огороде арахис. От возраста Хатсу была согнута почти пополам, но до сих пор хорошо управлялась с мотыгой. Ловко работа мотыгой перед собой, она делала линии для посадки. Моя работа заключалась в том, чтобы класть в ряды компост для более активного роста. Основатель следовал сзади, со знанием дела щелчком большого и указательного пальцев бросая арахис в свежие холмики. Я сейчас думаю, что его искусство сажать арахис объяснялось долгими годами, проведёнными им на Хоккайдо, когда он управлял возделыванием огородов и уборкой урожая в общине Омото Кё.

Обычно, один раз в месяц Основатель приезжал в Хомбу додзё в Токио. Если он собирался ехать надолго, то это обычно было на четыре или пять дней. В дни, когда он уезжал в Токио, утреннюю церемонию он заканчивал немного раньше. Весной в поездку мы обычно брали с собой свежесорванные листья дайкона, рапса, шпината и ранних весенних хризантем. После завтрака он брал такси до станции. Даже если мы выезжали поздно, мы всегда прибывали, по крайней мере, за полчаса до отправления поезда. Иногда мы приезжали за целый час до отправления. Ивама был маленьким городком с маленькой железнодорожной станцией. Там останавливался только местный поезд. Для того, чтобы сесть на экспресс до Токио, нам нужно было пересаживаться на другой поезд на более крупной станции дальше по пути следования. В одной руке я тащил кожаный докторский чемоданчик основателя, который ему подарили во время поездки на Гавайи. На спине у меня был тюк свежих овощей, завязанный в фуросики из ткани. Я всегда шёл впереди Основателя, чтобы защитить его от превратностей дороги. В экспрессе, куда мы пересаживались, иногда было трудно найти сидячее место для Основателя. В этих случаях я присматривал какого-нибудь студента в униформе, который уже нашёл место для себя, и «убеждал» его уступить его Основателю. В те годы я хорошо умел «убеждать»! У меня есть много историй о путешествиях в качестве сопровождающего Основателя, но и их я расскажу в другой раз.

В то время в Хомбу додзё не было учи-деши. Я хочу это четко пояснить. Единственным человеком, который жил в Хомбу додзё, был Митсуо Цунода, который во время визитов Основателя помогал ему и заботился о нем. Айкидо он не занимался.

Недавно я натолкнулся на заявления инструкторов, которые утверждали, что в то время они были учи-деши Основателя. Это не так. В течение почти трёх лет, предшествовавших уходу Основателя, в Хомбу додзё никто не жил. Да и Основатель не жил в Хомбу. Единственными учи-деши в Хомбу были ученики второго Досю, Киссёмару Уесибы, и они получали зарплату.

После смерти Основателя прошло 33 года, и мне сейчас пятьдесят два. Моё восприятие сильно изменилось с течением времени. На свой опыт я смотрю гораздо шире, чем тогда, когда был так молод.

Мне очень повезло быть частью жизни Основателя не только в практике айкидо, но и других областях жизни. Поэтому мой взгляд на него и мои воспоминания отличаются от многих других. Я наблюдал за Основателем, когда он приезжал в Хомбу в Токио. Там он был «президентом компании» и вёл себя соответствующим образом. В Ивама же я видел личную жизнь человека по имени Морихей Уесиба – милого стареющего человека, который иногда дремал на солнце и спокойно сажал арахис. Мне кажется, что настоящий Основатель – это тот, которого я знал в Ивама.

Основатель – особый человек в моей жизни, оказавший сильное влияние на мой жизненный путь. Я уже 25 лет живу в США. Имея собственное додзё, я ни разу не проводил никакого семинара «В память об Основателе» или иного коммерческого мероприятия по этому поводу. Для меня дата его ухода – время очень личных воспоминаний.

Пару недель назад я получил из другого додзё небольшую афишу с рекламой семинара в «В память об Основателе». На афише была небольшого размера фотография Основателя, какие обычно помещаются в паспорте. Ее можно было вырезать и положить в бумажник в качестве сувенира. Это вызвало у меня ассоциации с рекламным образцом парфюма из гламурного журнала. А фотографию я узнал. Она была сделана в мае 1968 года. Я тогда был с ним в качестве сопровождающего. Фотография была сделана, когда Основатель прибыл в додзё, и его приветствовали ученики. Как обычно, он был одет в официальное кимоно, и М. Цунода его сфотографировал. У меня до сих пор есть один из оригиналов снимка.

Единственная фотография Основателя в моем додзё – та, которая висит на алтаре додзё. Она висит только для того, чтобы показать ученикам, как выглядел Основатель. Я никогда не использовал его снимки в коммерческих целях. Я знал его лично, и эта честь не позволяет мне этого делать. Те, кто пользуется для коммерции его фотографиями, его не знали.

Изучая айкидо, мы должны думать об истоках искусства, которое практикуем. Нам нужно вернуться к простому пониманию айкидо, ренессансу айкидо, если угодно, и тогда мы не заблудимся на своём пути.

Когда статья будет закончена и переведена, я уеду на ежегодную церемонию памяти Основателя в Храме Айки в Ивама – Тай Сай. Высоко ценя всё связанное с ним, и принесу ему свою благодарность. В молитве я склоню голову. Это – паломничество в мое прошлое … и в мое будущее.

http://www.aikidojournal.com

Статья перепечатана с разрешения сенсея Гаку Хомма, Ниппон Кан в Денвере, Колорадо, США.

Перевод Елены Петровой,

Алтайский центр айкидо «Сингитай»,

1 февраля 2012 г.

******

Comments (0)

Оставьте мнение: