Сен 24 2022

Танрен – сольные упражнения для овладения своим телом

Category: Библиотека Евгений @ 08:08

К. Дюваль

Танрен – сольные упражнения для овладения своим телом

Ксавье Дюваль начал заниматься Нихон тай-дзюцу во Франции в 1998 году вместе с Тьерри Дюраном (6 дан, Академия Сейбукан/ФМНИТАИ) и Максом Лормето (9 дан, Академия Сейбукан/ФМНИТАИ). Он тренировался у многих мастеров Нихон тай-дзюцу, а также других боевых искусств (хапкидо, кали, айкидо и т.д.) и имел возможность побывать во многих странах для практики, включая Японию и Южную Корею.

Приехав в Гонконг в 2008 году, Ксавье официально начал преподавать там Нихон тай-дзюцу в 2012 году. Он также регулярно проводит семинары за рубежом.

Ксавье начал изучать Аункай у сенсея Акузавы в 2010 году и получил от него менкё кёси (лицензию на преподавание).

Звания и сертификаты: 5-й дан Нихон дзю-дзюцу, ренши – Академия Сейбукан, Киото; 5-й дан Нихон тай дзюцу – AINTJ; киоши, Аункай; 2-й дан Кишинкай айкидо; 1-й дан хапкидо/ханкидо – Международная федерация ХКД (IHF), Сеул.

******

«Никакие мои техники не действовали на него и его учеников. В то же самое время их действия мотали меня по всем направлениям, и я ничего не мог с этим поделать. Все мои убеждения рухнули в тот день, и именно это помогло мне продвинуться вперёд».

Союз сути и формы: встреча с Ксавье Дювалем

Ксавье Дюваль начал заниматься Нихон тай-дзюцу в 1998 году, боевым искусством, которое он сегодня преподаёт в основном в Гонконге и Европе при возвращении во Францию. Будучи заслуженным практиком, Ксавье относится к числу тех последователей, которые постоянно ищут, изучают и смотрят за пределы своей дисциплины. Известный в интернете как автор «Боевых невзгод», он параллельно занимался ханкидо, арнисом, бразильским джиу-джитсу и Аункай, которые он изучал у Акудзавы сенсея. Участник внесерийного выпуска журнала Dragon Мagazine, Ксавье – скромный, добросовестный практик, с которым мне было очень приятно обмениваться мнениями, поскольку его ответы являются источником дальнейшего изучения.

Сегодня я хотел бы рассказать вам немного больше о его карьере и его пути, что, несомненно, даст вам много пищи для размышлений.

Для начала, какие причины подтолкнули Вас открыть дверь Вашего первого додзё?

По тем же причинам, что и многие другие, я хотел научиться защищать себя, стать сильным и получить черный пояс. На самом деле это ничего не значило.

Можете ли Вы рассказать о своем начале в боевых искусствах?

Если исключить дзюдо, которым я, как и многие, занимался в детстве, то по-настоящему я начал заниматься боевыми искусствами с Нихон тай-дзюцу. Это было в 1998 году, мне было 15 лет. Моими учителями в то время были Макс Лормето и Тьерри Дюран, я ходил к Максу по средам, а к Тьерри – по понедельникам, средам и воскресеньям. Два очень хороших учителя, которые оказали на меня большое влияние. Я тренировался страстно и довольно интенсивно, в додзё или дома, но не всегда разумно. У меня была довольно спортивная практика, и я явно работал на силу, сам того не осознавая. Я связывал жёсткую практику и физическое превосходство с определенной эффективностью.

Какие изменения произошли в Вашей мотивации заниматься и изучать боевые искусства?

С годами мои мотивы изменились. Я начал учиться защищать себя и несколько лет продолжал двигаться в этом направлении. В то время я имел очень поверхностное представление о практике и старался изучить как можно больше техник. Я много переезжал и через 5 лет после начала занятий оказался без додзё Нихон тай дзюцу. Поэтому я начал искать ответы в других местах, на семинарах и занимаясь другими видами искусства. Я накопил много часов практики, но, в конце концов, я накопил техники, как коллекционер, толком не понимая, что составляло их суть.

Когда я в 2008 году приехал в Гонконг, я был в конце цикла и зашёл в тупик. Встреча с сенсеем Акузавой дала мне то, чего мне не хватало до этого момента, – глубокую работу. Сейчас моя практика в основном сосредоточена на использовании тела, и моя главная мотивация – чувствовать себя хорошо, свободно в своем теле и посмотреть, как далеко я могу продвинуться в этом направлении.

Сегодня Вы, в основном, практикуете и преподаете Нихон тай-дзюцу. Можете ли Вы рассказать нам об этой школе?

Нихон Тай Дзюцу является творением Роланда Хернаэза из тай-дзюцу сенсея Минору Мочизуки и, в меньшей степени, из Сёриндзи кэмпо. По сути, это практикуется пыстыми руками, как следует из названия, и поэтому оно основано на различных искусствах, которые Мочизуки сенсей изучал в течение своей жизни. В частности, довоенные дайто-рю/айкидо, дзюдо и Гёкусинкай-рю дзю-дзюцу, школа, которая является истоком многих сутэми Ёсейкан, но которая теперь исчезла, последним практиком которой был сенсей Мочизуки.

Какие принципы лежат в основе этой школы?

Нихон тай дзюцу особенно подчеркивает использование тай-сабаки для ухода с линии атаки и те-ходоки для освобождения от захвата. Всё это сочетается с использованием атеми по чувствительным точкам на теле противника, чтобы ослабить его структуру и позволить завершить бой, будь то с помощью удара, броска, залома суставов или удушения.

Помимо этих основных принципов, сенсей Мочизуки стремился пролить свет на то, что связывало между собой все те искусства, которые он изучал, что связывало удар, разрез или бросок. Для меня это самое важное, что нужно понимать в Нихон тай-дзюцу.

Можешь ли Вы рассказать нам об этой связи, которая существует между боевыми искусствами? Как это выражается в учении Нихон тай-дзюцу?

Для того чтобы подчеркнуть эти связи он, например, создал ката «кен тай ичи но ката», которая демонстрирует 5 принципов – кен против кена, тай-дзюцу против кена и тай-дзюцу. Я подчеркиваю, что в ката речь идёт именно о связях принципов, а не о механике техник, потому что визуально техники могут выглядеть совершенно различно.

Поскольку моя практика фактически безоружная, в первую очередь, речь идёт о том, чтобы связать различные элементы рукопашного боя и, следовательно, понять их общую основу: тело. Моё нынешнее понимание состоит в том, что речь идёт о восприятии того, как сила входит, а затем выходит из тела, и как взаимодействуют между собой разные части тела (независимо от того, выбирает ли человек их соединение или разъединение), а также о том, как управлять различными возможными расстояниями, которые будут определять тип защиты.

Вы рассказывали нам о школе Гёкусинкай-рю дзю-дзюцу, которая является основой многих сутеми школы Ёсейкан. Сутеми обычно переводят как «техника жертвоприношения». Каково происхождение этой технической работы?

Как это ни парадоксально, но нет никаких ресурсов по сутеми Гекусин-рю. Если они являются истоками тех, кто родился в Ёсейкане, то технически они не произошли от них, потому что на самом деле сенсей Мочизуки никогда не изучал сутеми этой школе. Он практиковал Гекусин-рю дзю-дзюцу около 6 месяцев, и когда он ушёл, чтобы сосредоточиться на дзюдо, его учитель попросил его остаться, в частности, сославшись на сутеми. Лишь несколько лет спустя сенсей Мочидзуки захотел изучить их, но он оказался в сложной ситуации, поскольку был единственным оставшимся учеником в школе. Поэтому он решил воссоздать сутеми на основе принципов, которые он изучал в этой школе, особенно в школьной поэме. Но ничто не говорит нам, что их форма или использование были эквивалентны. В конечном итоге мы очень мало знаем о происхождении этой работы в Гекусин-рю.

Каково место сутеми в Вашей работе?

Сутеми – это методы, которые мне особенно нравятся. Во-первых, потому, что они позволяют не прикладывать силу, во-вторых, потому, что они являются очень хорошим способом понять захват центра партнёра. Невыполнение этих критериев влечёт за собой немедленное наказание. С другой стороны, это очень опасные методы как для уке, так и для тори, и если цель состоит в том, чтобы сломать шею противника, очевидно, что само падение на землю представляет более чем существенный риск в противостоянии с несколькими противниками, особенно вооруженными. Вот почему мы работаем с сутеми как с техникой последней инстанции.

Мы используем сутеми, потому что наш баланс уже нарушен, и мы больше не можем избежать падения на землю. Это методы, которые я практикую очень регулярно, и я очень рано заставляю своих учеников работать над ними. Если некоторые из них сложны или даже опасны для новичков, поскольку могут включать в себя замки рук или удушения, очень легко почувствовать себя в более простых, безопасных версиях. Кроме того, это очень увлекательны. Кроме того, это забавно, потому что всё чаще и чаще, когда я встречаюсь с людьми на стажировке, они рассказывают мне о моих видео сутеми, иногда полагая, что моя практика ограничивается этим (смеётся).

Кто ещё особенно повлиял на Вашу практику?

Акудзава сенсей, без сомнения, оказал на меня самое большое влияние за последние семь лет. Я встретил его в то время, когда зашёл в тупик и больше не знал, как двигаться дальше. Его учение глубоко изменило мой взгляд на вещи и, следовательно, мою практику.

Лео Тамаки также является для меня источником многоуровнего вдохновения. Во-первых уже, потому что, если бы Лео не был с связан с сенсеем акузаваой, я, вероятно, никогда бы не услышал о методе Аункая или о многих мастерах, которых он приглашал к себе и сделал известными. Во-вторых, потому что, хотя использование тела в Кишинкай, возможно, находится в полной противоположности тому, что есть в Аункае, именно для меня это способ полностью выйти из моей зоны комфорта и каким-то образом лучше понять то, что я делаю.

Третьим человеком, который мне действительно запомнился, был Мол Морни из силата Suffian Bella Diri. У него очень естественный способ передвижения, который позволяет ему без видимых усилий деконструировать своих партнёров каждым движением. Его способ передвижения может показаться весьма далеким от нашего представления о силате. Он объясняет, что это потому, что он из очень хорошей семьи в Брунее, и поскольку их одежда хорошего качества, они не могут позволить себе падать на землю или делать широкие движения, рискуя повредить её. На самом деле его стиль имеет большую вертикальность, и, кажется, что он просто вращается вокруг своей оси без особых усилий, но с каждым контактом он разрушает структуру своего противника.

Это также те три человека, которых я особенно ценю на человеческом уровне, они щедры в своём обучении и не притворяются волшебниками перед менее продвинутыми практикующими.

Твоя встреча с Акузавой сенсеем, похоже, стала важным моментом в твоих поисках. Как прошла твоя встреча с Акузавой сенсеем?

На самом деле я начал практику в Аункай почти случайно. В то время я много тренировался с другом, Фредом, в Гонконге, и мы искали способ развиваться вместе. Он услышал об Аункае и Акузаве сенсее через форум Квуна и решиле поехать на несколько дней в Токио, чтобы познакомиться с его работой. Это стало откровением, и с тех пор я продолжал практиковаться в этом направлении.

Моя встреча с сенсеем Акудзава была своего рода нокаутом. Я практиковал около дюжины лет и почувствовал, что вернулся в первый день. Никакие мои техники не действовали на него и его учеников. В то же самое время их действия мотали меня по всем направлениям, и я ничего не мог с этим поделать. Все мои убеждения рухнули в тот день, и именно это помогло мне продвинуться вперёд.

Что приносит метод Аункай в твою практику?

Сегодня Аункай – это сердце моей практики. Если я всё ещё с удовольствием практикую Нихон тай-дзюцу, то только потому, что благодаря Аункаю, я, наконец, «понял» смысл того, что я что следует изучать и практиковать. Что мне особенно нравится в Аункае, так это то, что это, прежде всего, работа над собой, собственно говоря, нет никакой технической работы, только работа над телом. Именно эта ежедневная работа над телом позволяет мне изо дня в день пытаться понять суть техник, которыми я занимался годами, и понять, как все эти техники связаны между собой, и то, как мы используем своё тело.

Часть преподавания Аункай посвящена изучению танренов. Не могли бы Вы больше рассказать нам о плюсах и минусах этой работы?

Действительно, практика танрен составляют большую часть работы в Аункае. Благодаря этим сольным упражнениям человек постепенно улучшает своё осознание собственного тела и каким-то образом овладевает им. Ежедневная практика танренов позволяет научиться соединять различные элементы тела друг с другом и в корне изменять способ своей ходьбы, сидения или стояния.

Это относительно тяжелая работа, поскольку упражнений мало, и они являются ежедневными. С другой стороны, я убежден, что если каждый день повторять одни и те же упражнения, они, несмотря ни на что, всегда немного отличаются. Разминание тела с помощью танренов даёт нам доступ к ощущениям, которые до этого были нам неизвестны, до такой степени, что каждый день – это новый день, а не простое повторение предыдущего дня. Это простые упражнения, но очень глубокие. После нескольких лет практики тело сильно меняется, и мы видим, что всё это происходит из этой основной работы.

Я сразу же зацепился за эту работу, вероятно, потому, что годами искал способ самостоятельно продвигаться вперёд. После многих переездов мне было трудно поддерживать постоянную практику, и Аункай с его одиночными упражнениями, которые можно выполнять везде, отлично справлялся с этой проблемой.

Работа в одиночку часто является предметом обсуждения меньшинства последователей. Некоторые делают это основой своей работы, а другие предпочитают тренироваться в додзё с партнёром. Для Вас важна одиночная тренировка для того, чтобы пробиться на новый уровень в Вашем прогрессе?

Работа в одиночку была для меня ключевой. Во-первых, потому что она позволила мне гораздо больше тренироваться, но также и потому, что она позволила мне по-настоящему усовершенствовать свою практику и понимание. Я не думаю, что это может заменить работу с партнёром, потому что, в конце концов, боевые искусства – это практика, требующая контакта, но я уверен, что это отличное дополнение. В некотором смысле, работа в одиночку помогает действительно восстановить своё тело.

Какие советы Вы бы дали читателю, желающему продолжить свое обучение за пределами додзё?

Есть много способов практиковать в одиночку. Лучше всего, конечно, посмотреть в своей собственной школе, чтобы увидеть, есть ли в ней такие одиночные упражнения, чтобы убедиться, что вы выполняете упражнения, которые идут в направлении искомых качеств.

Техническая работа часто является частью ожиданий студентов, когда они только начинают. Какое место занимает техническая работа в Вашей практике?

Вы поняли, что работа над использованием тела интересует меня гораздо больше, чем техническая работа, потому, что я считаю, что именно она является ключом к переходу на новый уровень. С другой стороны, я не думаю, что вы можете игнорировать техническую работу, если у вас нет экстраординарных физических способностей, обретение которыми не происходит в одночасье. Поэтому техническое образование по-прежнему важно для меня, потому что я считаю, что моим ученикам нужны средства для выражения своих телесных исследований.

Впрочем, так было и остаётся для меня. Многие вещи, которые я понял из Аункай, были поняты через приложения.

Помимо технической работы и работы, ориентированной на использование тела, какова твоя точка зрения на создание боевой формы и «свободного» обмена во время тренировок?

Я большой сторонник свободного труда, как для себя, так и для своих учеников. В какой-то степени я пытаюсь разделить своё учение на три равные части: формальная практика (ката), работа над использованием тела и свободная работа. Свободная работа – это то, к чему мы должны стремиться, иначе остальное не имеет смысла. Борьба – это хаос, вся формализованная практика для меня всего лишь инструмент для подготовки к ней. Для этого мы выполняем довольно много упражнений типа дзю-ваза или рандори с некоторой изменчивостью в отказе от сотрудничества со стороны партнёра (партнёров).

Сегодня ты живёшь и преподаёшь, в основном, в Китае. Как прошло начало твоего преподавания в Азии?

Моё начало было немного хаотичным. Я искал в интернете, есть ли школы дзю-дзюцу, и на самом деле ничего не было. Я также искал довольно много школ китайских искусств, но поиск в Гонконге в google чего-либо, связанного с боевыми искусствами, быстро возвращает вас к бесконечному списку кинобоевиков, снятых здесь…

Довольно быстро и будучи любопытным по своей природе, я захотел изучить китайское искусство. Не зная толком, что именно, потому что я мало что знал об этом. Я быстро разочаровался: между туристическими ловушками и местами, где говорят только на кантонском, было довольно трудно получить образование, тем более что средний уровень людей, доступный иностранцу, тоже не был невероятным.

Мест, где можно получить качественное образование на английском языке, не так уж много, и я должен признаться, что моё расписание по прибытии было не таким сложным, как сейчас, поскольку я всё ещё находился на стадии подготовки. Всё это, в конечном итоге, привело меня к тому, что я сначала посмотрел на филиппинское искусство.

В конце концов, я нашел филиппинского учителя, который преподавал арнис в парке рядом с моим домом, и параллельно занимался бразильским джиу-джитсу, потому что чувствовал, что моей наземной практики не хватает. Со временем я начал больше тренироваться с Фредом, снимая с ним комнаты в «спортивных центрах», чтобы снова заниматься дзю-дзюцу и Аункай. Поэтому я оставил остальное в стороне.

Каково было Ваше первое впечатление, когда Вы приехали в Китай?

После волнений первых недель и обустройства, я вскоре был удивлен отсутствием интереса к боевой практике. Конечно, в парках можно найти много тай-чи, особенно среди пожилых людей, и много залов вин-чунь, Брюса Ли и Ип Мана, но кроме этого ландшафт боевых искусств был относительно пустынным, иначе приходилось искать сторону ММА. Поэтому я немного беспокоился о том, в каком направлении может пойти моя практика…

Кроме того, я сразу же оценил Гонконг за его легкость. Это место, где всё делается относительно легко, где вы легко встречаетесь с людьми и где жизнь движется.

Какие культурные различия были для Вас наиболее заметны по приезду?

В плане боевых искусств, меня поразило отсутствие общего интереса к этим практикам. Не то чтобы я ожидал увидеть мастеров на каждом углу, но я был удивлён, увидев, что боевые искусства привлекают во Франции больше людей, чем в Гонконге. Это тем более верно, когда мы смотрим на степень вовлеченности практикующих. Очевидно, я говорю в общих чертах, и здесь, конечно, есть очень преданные практики, но меня поразил, и я до сих пор поражаюсь, тот факт, что для многих людей практика – это хобби, как поход в кино или прогулка на природе.

Гонконг – это город, который никогда не спит. Люди всегда за чем-то бегут. Мы находимся в месте, где потребность во взаимности достигла своего пика, и люди всегда очень заняты. У меня есть близкие друзья, которых я вижу, например, только раз в 4-5 месяцев, потому что темп города и деловые поездки заставляют город вибрировать совсем по-другому, чем в других местах.

Наконец, Гонконг – это город, который, безусловно, является космополитическим, но в котором, для упрощения, население делится на три категории: иностранцы, местные жители и те, кто находится между ними, обычно гонконгцы, выросшие за границей. Первые две категории обычно связаны друг с другом лишь поверхностно, тогда как третья находится немного посередине этого. Это звучит анекдотично, но это должно влиять на образование, которое вы можете получить как иностранец.

Видите ли Вы заметную разницу между японской и китайской военными культурами и традициями?

Я знаком с китайскими боевыми традициями очень поверхностно, поэтому мне трудно провести сравнение, которое было бы действительно уместным.

Ты также проходишь стажировку, когда возвращаешься во Францию. Видите ли Вы разницу в привычках практикующих, в их ожиданиях или в том, как они получают образование?

Я вижу реальную разницу в мотивации и энтузиазме. Я чувствую настоящую зависть, когда я даю стажировку в Европе, люди хотят прогрессировать, отдают своё время для практики. В Гонконге люди всегда очень заняты, и практика боевыми искусствами часто уходит на второй план, что немного расстраивает, когда вы там преподаёте. Существование французской широкой сети ассоциаций боевых искусств также означает, что практикующие специалисты привыкли ходить на тренинги, встречаться с другими практикующими специалистами и практиками, что, в конечном счёте, очень мало делается здесь.

Что даёт Вам преподавание?

Сначала я в основном начал преподавать по умолчанию, потому что искал партнёров по обучению. Сегодня преподавание позволяет мне совершенствовать свою практику. Во-первых, потому что я выбираю, в каком направлении идёт курс обучения и практики, и, очевидно, это направление соответствует направлению моих исследований. Во-вторых, потому что, пытаясь упростить свои идеи, чтобы передать их своим студентам, я вынужден деконструировать своё исследование и свои методы, чтобы свести их к простейшим составляющим. И часто именно в таких случаях я понимаю новый важный принцип, который затем могу «универсализировать» для остальной части моей практики.

Каковы Ваши ожидания как учителя?

Они меняются со временем. Я начал преподавать, прежде всего, потому, что это был единственный для меня способ практиковать, и поэтому я хотел иметь партнёров по обучению. Я ожидал, что люди будут такими же мотивированными, как и я, и что они будут развиваться достаточно быстро, чтобы позволить развиваться и мне. Я довольно нетерпеливый человек и, вероятно, долгое время возлагал слишком большие надежды на своих учеников. Конечно, меньше, чем я имел по отношению к себе, но, тем не менее, слишком много. Когда мы увлечены, мы склонны хотеть, чтобы все были такими же.

Теперь я понимаю, что моя роль учителя в первую очередь состоит в том, чтобы давать ключи к прогрессу и ничего не скрывать. Но это зависит от того, возьмут ли студенты то, что им предлагается, или нет. Особые ожидания не имеют смысла, ученики могут делать всё, что захотят. Очевидно, что на практике это всё ещё трудно применить.

В конце концов, разве обучение не означает щедрое пожертвование, никогда ничего не ожидая взамен?

Совершенно верно, хотя это всегда легче сказать, чем применить на практике.

Есть ли у Вас что-то сказать в завершении нашей беседы?

Спасибо Вам за это интервью и, конечно же, твоим читателям, которые нашли время, чтобы прочитать его, и которые, я надеюсь, извлекут из него что-то полезное!

Спасибо Вам, Ксавье, за эту беседу и за твою готовность делиться знаниями.

Александр Гжегорчик

апрель 2017г.

Budo Musha Shugyo

Размышления о боевых искусствах, Японии и ее культуре

https://alexgrzeg.wordpress.com/2017/04/11/lunion-du-fond-et-de-la-forme-a-la-rencontre-de-xavier-duval/

******

Comments (0)

Оставьте мнение: